РЕКЛАМНОЕ КАББАЛИСТИЧЕСКОЕ АГЕНТСТВО
ПО РАСПРОСТРАНЕНИЮ ИМЕНИ ТВОРЦА

         
   

Каббалистический Литературный Фонд

         
           
 

СВОБОДА ВЫБОРА ИЛИ "СТРИПТИЗ"

Голос за кадром: В одной древней молитве говорится: "Боже!
Дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить,
дай мне мужество принять то, что изменить не в моей власти,
и дай мне мудрость отличить одно от другого".

 На сцене только два стула. С правой и с левой стороны хорошо видны двери. Поднимается занавес - на сцене нет никого. Из-за кулис доносится странный грохот, топот, непонятные звуки - конкретные и неконкретные. Дверь с лева открывается, вбегает Господин 1, человек среднего возраста, старательно, но заурядно одетый, с портфелем в руках. Он влетает на сцену с таким видом, как будто ни что его здесь не интересует, и всеми своими помыслами он весь еще там, за кулисами, сюда же его как бы втолкнули силой. Лишь спустя минуту он начинает осматриваться вокруг, оправляет костюм. Дверь он оставил неприкрытой. Через минуту в правую дверь влетает Господин 2, и так же с портфелем. Ведет он себя подобным же образом, и дверь также остается неприкрытой.  

Г-н 1. Неслыханно!

Г - н 2. Невероятно!

Г - н 1. Иду я к себе, как обычно...

Г - н 2. Обычнее не бывает.

Г - н 1. Как вдруг...

Г - н 2. Ни с того, ни с сего!

Г-н 1. (только сейчас заметил Г-на 2) Откуда вы взялись?

Г-н 2. Что за вопрос! Лучше спросите, кто и откуда меня сюда взял, или уж, на худой конец, откуда все это взялось?

Г-н 1. (возвращаясь к своим мыслям) Возмутительно!

Г-н 2. В высшей степени! (Г-н 2 как бы слегка передразнивает Г-на 1.)

Г-н 1. Я попросту шел, как обычно... Нет, я, пожалуй, стремился.

Г-н 2. Вот-вот, так-то точнее. Да еще и стремились небось к какой-нибудь цели.

Г-н 1. Вы-то откуда знаете?

Г-н 2. Само собой разумеется. Я тоже шел себе, как обычно, а вот оказалось - стремился. К цели стремился. Достичь чтобы. Это было стремление к достижению.

Г-н 1. Вы будто подслушали мои мысли. И так, я стремился, идея, достичь своей цели, как вдруг...

Г-н 2. Кстати, цель - то вы себе выбрали, конечно уж сами.

Г-н 1. Еще бы! С полным знанием дела и в полном сознании того, что я совершаю...

Г-н 2. Небось на основе прекраснейших убеждений. И безусловнейших знаний. К тому же - веры и разума.

Г-н 1. Вы что же, читаете мои мысли? И так, я иду по дороге, которую выбрал, и выбрал не хуже других, а может быть, даже и лучше, и вдруг...

Голос за кадром: На что же именно в нашей жизни мы можем влиять? Достаточно ли отпущенной нам свободы действий, чтобы менять свою жизнь и судьбу?

Почему человек естественным путем, от природы не получает этого знания?

Возможно, мы действуем там, где уже все запрограммировано заранее и наше участие должно быть намного более пассивным?

Возможно, в большинстве случаев жизни "Аннушка уже пролила масло", а мы-то считаем, что ход событий зависит от нас?

Г-н 2. (доверительно) Били?

Г-н 1. О нет! (так же доверительно) А вас?

Г-н 2. Боже, упаси! Впрочем, кто его знает... Не берусь утверждать.

Г-н 1. А что это было?

Г-н 2. Трудно определенно ... определить. То мне казалось, что слон, черт его знает, каких грандиозных размеров всю улицу загородил. То чудились беспорядки. Сначала привиделось, что будто потоп. А потом - будто пикник. Туман, а в тумане не разберешь.

Г-н 1. Вот то-то же, день-то туманный, а в тумане все как-то смутно. И все же я, не смотря ни на что, старался добраться по адресу...

Г-н 2. Который вы себе выбрали сами, сами!

Г-н 1. Святая правда, так все и было: все - основательно, по порядку обдумал не раз и не два, с женой обсуждали часами, представьте себе, все обсудили, на всю жизнь вперед.

Г-н 2. Я тоже. Прекрасно все обмозговал. Ещё мальчишкой.

Г-н 1. (доверительно) А голос вы слышали?

Г-н 2. А как же. Был голос.

Г-н 1. Как будто пилежка, прости Г-ди, как пилой по стеклу... Звук такой долгий, протяжный... Хотя нет, виноват. Скорее - прерывистый звук.

Г-н 2. Точно напильник. Огромный такой.

Г-н 1. А откуда ей взяться, пиле? Откуда? Черт ее, что ли, принес?

Г-н 2. А может, не пила. Что-то как кинет меня на землю...

Г-н 1. Но - что?

Г-н 2. Вот оно! Неуверенность - хуже всего. Может, вовсе и не на землю.

Г-н 1. Ох! А на что же тогда, хотелось бы знать.

Г-н 2. А может, вовсе и не кидало. Это природа подкидывает нам загадки... Я вовсе и не уверен даже, что опрокинут я был совершенно нормально, классически, можно сказать, опрокинут достойно, как полагается. Я просто почувствовал, что лежу, опрокинутый, хотя, в тоже время, как будто и не...

Г-н 1. (напряженно) Не до конца?

Г-н 2. Вот именно. И правду сказать, я не жалуюсь. Вы кого ни будь видели здесь? Где... люди?

Г-н 1. А разве вообще были какие-то люди?

Г-н 2. Ну, можно предполагать, как - никак. Хотя туманище. Очень сомнительно.

Г-н 1. Ах, вот это всегда самое страшное! Отсутствие убежденности... А какого он цвета?

Г-н 2. Кто?

Г-н 1. Ваш...

Г-н 2. Трудно сказать. Так просто не выразишь. Похоже было на внушительный блеск. Что-то сверкнуло, и цвет будто розовый. Розовый, а в тоже время как будто прошит весь - оловянною нитью.

Г-н 1. Бред какой-то.

Г-н 2. (подходит к Г-ну 1, выдерживает долгую паузу). А вам все-таки въехали.

Г-н 1. Мне?

Г-н 2. Мне тоже. (Некоторое время оба молчат).

Г-н 1. Ну, я все равно уже опоздал...

Г-н 2. А если нам взять - и уйти? Как ни в чем не бывало?

Г-н 1. Не надо!

Г-н 2. Боитесь?

Г-н 1. Ах нет, совершенно я не боюсь! Я просто разнервничался. Такая неясность...

Г-н 2. Туманище, вот и не видно.

Г-н 1. А что, говорили, чтобы отсюда не выходить?

Г-н 2. Кто?

Г-н 1. А вы кого имели в виду?

Г-н 2. Да ладно уж, ладно.

<>Г-н 1. Я даже думаю, что лучше еще посидеть. Ситуация станет яснее...

Г-н 2. Это еще зачем? А вдруг нам позволительно совершенно свободно взять да и выйти отсюда и продолжить наше движение. Вы же стремились! В конце концов непонятно, в чем вообще дело.

Г-н 1. А может, мы сами ошиблись?

Г-н 2. Ага, значит вину - на себя? И даже - на нас? Нет уж, увольте! Мы оба прекрасно знали дорогу и двигались к цели мы совершенно определенной.

Г-н 1. Значит, не наша вина?

Г-н 2. Значит, не наша.

Г-н 1. Я, право, не знаю... Я не уверен. А впрочем, тише об этом... Во всяком случае я - за то, чтоб еще посидеть. Зачем выходить?

Г-н 2. Ну, если вы против... Да еще так настырно.

Г-н 1. Да-да, я решительно против! Благоразумие прежде всего (садятся).

Г-н 2. Может, так-то оно и лучше. (Прислушивается.) Там нет никого.

Г-н 1. Вообще-то, чего нам бояться? Ведь нечего, правда?

Г-н 2. Да правда-то оно правда, каких-то определенных причин для того, что-бы бояться, у нас как будто бы нету...

Г-н 1. Определенных? Вы хотите этим сказать, что могут быть... причины... неопределенного свойства?

Г-н 2. У каждого свое разумение.

Г-н 1. Давайте рассудим по фактам. Факты - упрямая вещь!

Г-н 2. Пожалуйста, факты так факты.

Г-н 1. И так! Мы оба сегодня вышли из дома, и оба, согласно желанию, в соответствии с планом, двинулись по направлению к нашим целям, которые мы, как вы верно заметить изволили, выбрали сами себе совершенно свободно. Свежее утро овевало нам лица неназойливым ветерком, погода, согласно прогнозам, была восхитительна, жена и детишки - в порядке. А главное - все нам было прекрасно известно. Нет, мы конечно, не знали строения различных веществ, не говоря уже об атомах... разных предметов. Ну, скажем, тумбочка у кровати. В чем ее, что называется, код? Молекулярная схема? Но для чего - то ведь существуют специалисты? Так что мы с вами могли совершенно спокойно двигаться дальше. Побритый, причесанный, с портфелем в руках гражданин, целенаправленной бодрой походкой стремящийся к цели, - вот что такое был каждый из нас этим прохладным, безветренным утром... Мы знали о себе все так досконально, что не нуждались в подсказках записных книжек, хотя и там все было расписано по часам. Все верно?

Г-н 2. Все в точку.

Г-н 1. А вот теперь - внимание! В какой-то момент, когда мы как-раз находились на той единственно правильной трассе, которая нас так разумно, согласно расчетам, вела к нашей цели, какое-то... что-то... Я даже не знаю, как это назвать. Оно совершенно внезапно, снаружи...Нет, извне. Ворвалось... Нет, вторглось. От нас независимо - совершенно!

 

Голос за кадром: Возможно, мы вообще должны перестроить свою жизнь и не относиться к ней так, будто мы что-то решаем, а предоставить ей течь самой по себе, самим же устраниться и действовать лишь в тех сферах, которые подвластны нашему влиянию.

 

Г-н 2. Минуту. Тут уж и я сомневаюсь. Поскольку оно нам осталось неясным - в тумане не разберешь, - то я возражаю, чтоб его называть совершенно наружным. Во всяком случае, с полной уверенностью я утверждать не берусь. И вам не советую.

Г-н 1. Вы меня как бы дезавуируете.

Г-н 2. Чего?

Г-н 1. Вы мне мешаете!

Г-н 2. Извините.

Г-н 1. К сожалению, полностью определить природу вторгшегося извне явления столь затруднительно, что почти невозможно, и потому...

Г-н 2. А я что сказал?

Г-н 1. Вы, кажется, просите слова? Пожалуйста, выступайте!

Г-н 2. Ладно уж. Больше не буду.

Г-н 1. (снова заводится) Поскольку мы даже со степенью приблизительности не можем определить, в чем заключались отдельные элементы указанного явления... Что вы сказали?

Г-н 2. Я? Ничего. А чего я сказал?

Г-н 1. Я, например, совершенно отчетливо видел животное. Нечто звериное, уверяю вас. Хотя не ручаюсь, что не был он, вместе с тем, минералом. По видимому, мы имеем дело скорее с энергией, чем с материей. Сравнительно просто, казалось бы, можно определить это нечто как что-то, возникшее на пограничье нескольких измерений и как бы на стыке целого ряда явлений... На стыке! Так принято сейчас говорить. На стыке длины, ширины, контура, тяжести, цвета, света и тени и так далее, эт, се, тэ, ра!

Г-н 2. Что, все болит? А у меня постепенно проходит.

Г-н 1. Я попросил бы не опошлять.

Г-н 2. Я только спросил.

Г-н 1. (продолжая тему ). Факт остается фактом, что мы оказались бессильны перед лицом этой силы и, отчасти по собственной воле, пытаясь спастись, а отчасти под странным давлением извне, - вдруг оказались в этом, Б-г знает откуда взявшемся помещении, которое невесть откуда попалось нам на пути. К счастью, двери были открыты. И нужно ли пояснять, что все наши такие прекрасные и предшествующие этому факту стремления были в ту же минуту пресечены.

Г-н 2. А вы снова в точку. Выводы?

Г-н 1. Вот именно к выводам я и подступаю вплотную. Что в эту минуту является нашей верховной задачей? Сохранение спокойствия и независимости. По моему личному мнению, мы почти безусловно сможем овладеть ситуацией... Наша свобода, по сути дела, неограниченна.

Г-н 2. Хорошее дело. Свободой вы называете то, что сидим, как сидели?

Г-н 1. Но можем в любую минуту подняться и - выйти. Двери открыты!

Г-н 2. Ну так пошли. И так потеряли уйму времени зря. (За кулисами снова раздаются странные звуки.)

Г-н 1. Что там? Что? Что?!

Г-н 2. Я говорю, что пора уже двигаться.

Г-н 1. Но не сразу же...

Г-н 2. Страшно?

Г-н 1. Нисколько... Ничуть!

Г-н 2. Вот вы все твердите, что гордитесь свободой, а не хотите идти, хотя самое время.

Г-н 1. Все дело в том, что вот так, выходя я бы опошлил самую идею свободы.

Г-н 2. Ну и сидите. Как это вообще понимать?

Г-н 1. А так, что свобода не существует сама по себе. Свобода - таится в свободе свободного выбора. До тех пор, пока я сижу, но знаю, что - как захочу, так и выйду, в любую минуту, - до тех пор я бесконечно свободен. Напротив, как только я встану и выйду - я совершаю тем самым свой выбор, а значит, и ограничиваю сам себе горизонты свободы. Я теряю ее! Я превращаюсь в раба своего выхождения из комнаты.

Г-н 2. А если сидеть и не выходить? Это ведь тоже ваш выбор. Вы выбираете не выхождение, так что ли? Ничего себе вольности - выбор сидения...

Г-н 1. Неправда. Сижу, но могу не сидеть. Могу еще выйти. А выйдя - уже исключаю возможность сидения.

Г-н 2. Ну-ну. А как самочувствие?

Г-н 1. Великолепно. Сознание внутренней полноты ощущения свободы - вот мой ответ на все эти непонятные штучки. (Г-н 2 встает.) Что вы делаете?

Г-н 2. Ухожу. Что-то мне не по нраву все это.

Г-н 1. Вы шутите?

Г-н 2. Вовсе нет. Свобода мне нужна не внутренняя, а простая.

Г-н 1. А что будет со мной?

Г-н 2. Дело ваше. Мое почтение.

Г-н 1. Подождите! Вы сошли с ума! Вы даже не знаете, что там!... (Двери справа и слева медленно закрываются.)

Г-н 2. Эй - эй! Что за штучки?

Г-н 1. Не надо! Не закрывайте!

Г-н 2. А все из-за вас. С три короба наболтали. Вместо того чтобы решиться, взять да и - выйти.

Г-н 1. Ах, вы не правы, не правы! Если бы вы сидели спокойно, ничего бы и не случилось! И двери остались бы настежь. Это все вы!... Вы вызвали непонятные силы...

Г-н 2. Ну, это нам действительно не понять. Где уж нам.

Г-н 1. Все из-за вас! Из-за вашего неуемного поведения мы потеряли возможность возврата.

(Г-н 2. подходит к двери, пробует ее отворить - безрезультатно.)

Г-н 2. Эй! Сейчас же откройте!

Г-н 1. Тише вы, тише...

Г-н 2. Чего ради я должен быть тише?

Г-н 1. Не знаю...

Г-н 2. (подходит к другой двери, стучит в нее, прислушивается) Заперто.

Г-н 1. Сядьте вы, ради Б-га, умоляю вас.

Г-н 2. Ну-с, как там дела с вашей свободой?

Г-н 1. Мне не в чем себя упрекнуть. Моя свобода осталась в неприкосновенности.

Г-н 2. Но вот выйти уже потруднее, а? И даже как бы вовсе нельзя.

Г-н 1. Потенциал моего внутреннего чувства свободы остался все тот же! Я ничего не выбирал, а потому и не дал себя ограничить. Эти двери... Мне кажется они закрылись по внешним причинам. Я лично остался тем, кем и был. Вы вероятно заметили, что я даже со стула не встал.

Г-н 2. Раздражают меня эти двери.

Г-н 1. Любезный мой, вам не дано повлиять на события внешнего плана. Все, что мы можем, - пытаться хранить, не расплескивая, внутренний мир нашей свободы. И поле приложения наших сил здесь - бесконечно. И бесконечны возможности выбора. Тем более делается приятно, когда возникает парочка альтернатив. И уже совсем хорошо - не выбирать ни одной.

Г-н 2. Вот как. И такое бывает?

Г-н 1. А вы как считаете? Может... стать хуже?

Г-н 2. Попробую в стенку. Может... там кто-то есть?

Г-н 1. Мне даже как-то не по себе. Так легкомысленно пренебрегать возможностью ощутить в себе счастье свободы... Я тоже могу стучать в стенку. Но я не стану этого делать. Если бы я стал это делать, я свел бы на нет возможность... читать, например. А так - захочу и читаю газету. (Достает из портфеля.) Читаю о конных бегах. Прошлогодних.

Голос за кадром: Неразумные поступки совершают дети, потому что их развитие (так определено природой) происходит неосознанно или под влиянием инстинкта. Взрослый человек определяет цель, и желание достичь ее дает ему энергию для движения к ней.
Очевидно, мы ошибаемся именно в определении пределов наших возможностей в достижении цели. То есть мы желаем достичь невероятного или изменить то, что неподвластно нам.

Г-н 2. (Стучит в стену, сначала тихонько, потом все сильнее. Прислушивается. Снимает с ноги ботинок и шлепает им по стене. Правая дверь медленно открывается. В ней появляется огромной величины РУКА, в рукаве и в манжете, с вытянутым указательным пальцем. Ладонь РУКИ - ярко розовая - выпукло выделяется на фоне остальных декораций. РУКА загибает указательный палец и делает им недвусмысленный жест, подзывая Г-на 2.

Г-н1. (Который первый заметил появление руки) Тсссс!

Г-н 2. (Который еще РУКИ не заметил, продолжает попеременно стукать в стену туфлей и прислушиваться.)

Г-н 1. Тсссс! Перестаньте! Вы разве не видите?! (Г-н 2. оборачивается, Г-н 1. показывает ему на БОЛЬШУЮ РУКУ.)

Г-Н 2. Этого недоставало. (РУКА продолжает его подзывать.) Вы это мне? (Подходит к ней. Тогда РУКА показывает ему на ботинок, который он держит в руке, и просящим жестом вытягивает ладонь. Г-н 2, минутку поколебавшись, кладет ботинок на БОЛЬШУЮ ЛАДОНЬ. РУКА исчезает, но появляется вновь уже без ботинка. Г-н 2. снимает второй ботинок и отдает ей. РУКА исчезает и вновь появляется, на этот раз указательным пальцем несколько раз мягко касаясь живота Г-на 2. Г-н 2., догадавшись, снимает ремень и кладет его на ЛАДОНЬ. РУКА исчезает и тут же появляется вновь без ремня. Указательным пальцем она подзывает Г-на 1.)

Г-н 1. Я? (Потихоньку подвигается к РУКЕ, произнося монолог и приостанавливаясь на каждом шагу. Но РУКА зовет неотступно.) Но ведь я не стучал... Тут какое-то недоразумение... И к тому же я не сделал, признаюсь вам, своего выбора. Я не стучал в эти стены, хотя и, не скрою, когда коллега стучал - я надеялся, что, может быть, кто-то услышит, придет, и нас выпустят... В этом я признаюсь. Но стучал к вам не я. (РУКА показывает на ботинки.) Я протестую. Я повторяю еще раз: все, что со стуком - это не я! И вообще не понятно, с какой стати я должен отдавать вам свои ботинки? (Наклоняется, чтобы развязать шнурки.) Я дорожу своим внутренним чувством свободы. Минутку, минутку! Разве РУКА не видит, что застрял узелок?.. Я лично к вам не имею претензий, поверьте, и совесть моя совершенно чиста. Я самым решительным образом собираюсь сберечь свою внутреннюю свободу, и в этом мы абсолютно расходимся с милым коллегой, потому что он, как сказал, предпочитает простую свободу. Но я и к нему не имею претензий, дело хозяйское, как говорится, я просто прошу, чтобы к нам относились согласно нашим воззрениям, к каждому - индивидуально. Минутку... Сейчас... Вот уже и снялось. (Отдает ботинок РУКЕ.) Пожалуйста! (РУКА показывает на живот.) Ремня не ношу, я ношу брюки с подтяжками. Минутку, могу и подтяжки, раз нужно... (Снимает пиджак и отстегивает подтяжки.) Ну и методы, я вам скажу. Пожалуйста, вот вам подтяжки. А ногти, раз уже к слову пришлось, можно было бы и почистить. (РУКА исчезает, дверь медленно закрывается.) Счастье еще, что я в чистых носках.

Г-н 2. Подлиза.

Г-н 1. Отстаньте. Я вам, кажется, не мешаю.

Г-н 2. Чем я теперь буду стукать?

Г-н 1. Мне-то что. Я сяду. Хочу сесть - и сажусь! (Садится снова на стул.)

Г-н 2. Ладненько вы теперь выглядите с этой внутренней вашей свободой. Брюки свалятся, того и гляди.

Г-н 1. Вы тоже не лучше. Без ремня-то не очень...

Г-н 2. Ну-с, что вы обо всем этом скажите?

Г-н 1. Я уже говорил и теперь повторяю: эта РУКА попыталась меня ограничить в свободе. Сначала - свободы движения в пространстве, а потом и ношения брюк. Должен в этом признаться. Ну и что из того? Все это внешнее. Внутренне я неизменно свободен. Сижу себе и могу делать все, что захочется, - разумеется, в пределах оставленных мне возможностей. А вы? Ничего вы не можете! А все потому, что вы сделали выбор. Вы сделали выбор, вы стали стучать и вот достучались. Вы - раб!

Г-н 2. В ухо дать хочется, да есть дела поважнее.

Г-н 1. Вот и прекрасно. Кстати, что это она нас так обобрала?

Г-н 2. С этого все всегда начинается. Шнурки, подтяжки и ремни забирают в первую очередь.

Г-н 1. А зачем?

Г-н 2. Чтобы нам не повеситься.

Г-н 1. Вы шутите. Чтобы я - и повесился? Да я даже со стула, как видите, двигаться не желаю. Впрочем, конечно, если захочу, то и повешусь. Но я не хочу. А вы знаете мои взгляды на этот счет.

Г-н 2. Вот где у меня ваши взгляды.

Г-н 1. Как угодно. А я вот что подумал. Если эта... Ручонка не хочет чтобы мы с вами вешались, то, значит, ей важно, чтобы мы остались живыми. Хорошее предзнаменование.

Г-н 2. Вовсе наоборот. Значит она начинает... мыслить о нас. Мыслить в категориях. В категориях жизни и этой, как ее...

Г-н 1. Смерти?

Г-н 2. Ваши слова. (Молчат.)

Г-н 1. Я-то спокоен.

Г-н 2. Хотел бы я знать, что вы теперь будете делать по своему хотенью. Особенно, если учесть, что ботинки-подтяжки - тю-тю.

Г-н 1. О, множество самых разных вещей. В создавшейся ситуации я могу, например, делать вид, что я на рыбалке... Рыбак я. Рыбачу! Достаточно только слегка подвернуть брюки, пиджак можно вывернуть наизнанку.

Г-н 2. Что еще?

Г-н 1. Могу и запеть.

Г-н 2. Не надо. (Подворачивает брюки, надевает пиджак наизнанку, снимает носки.)

Г-н 1. Что вы делаете?! Вы обезумели!

Г-н 2. А я на рыбалке! Могу и запеть. Хочу все, что могу, сделать незамедлительно. В отличие от вас. Может быть, Ручечка любит как раз рыбаков? Рыболовов она обожает!... И именно их одаряет свободой?! Все может быть. Надо использовать любую возможность. Тут ваши советы неоценимы. Ваше воображение не имеет границ, куда мне до вас. Я бы в жизни не смог напридумать того, что вам удалось с этой вашей внутренней свободой...

Г-н 1. Прекрасно. Прошу только помнить, что я не желал бы вставать с этого стула.

Г-н 2. Никто вас не просит. (Встает на свой стул и запевает популярную рыбацкую песенку. Дверь медленно открывается.)

Голос за кадром: Человек - самое качественное по своему строению создание, но причиняет себе неприятности, порождает проблемы и страдания. В нем находится какая-то внутренняя, разрушительная сила, действующая против природы, чего не встретишь у животных. Уровни неживой, растительный и животный построены таким образом, что не могут нанести себе вреда, а человек может.

Г-н 1. (Который как-раз внимательно наблюдал за дверью.) Вы доигрались! (Появляется РУКА.)

Г-н 2. Вам-то откуда знать? Может, именно меня и отпустят? А вы как уселись, так и будете дальше... (РУКА подзывает его.) Иду-иду! А что, собственно, происходит? В чем дело? (РУКА дает понять, что нужен пиджак.) Да я просто так... Рыбку, что ли, нельзя уж и поудить? (РУКА повторяет просительный жест, намекая на пиджак.) Я тут немножечко разыгрался... Вовсе я не рыбак никакой. (Отдает РУКЕ свой пиджак. РУКА исчезает, а когда появляется вновь, просит уже брюки.) Вот этого не отдам! (Пальцы РУКИ складываются в кулак - он медленно поднимается.) Ладно уж. (Снимет брюки.)

Г-н 1. (Встает со стула.) Мне тоже? (Минуту выжидает ответа и, не дождавшись, по собственной инициативе начинает снимать пиджак. Тем временем Г-н 2, отдавший брюки РУКЕ, остался в широких полосатых подштанниках до колена. РУКА уволакивает брюки за кулисы, но, вернувшись, тут же манит пальцем Г-на 1.)

Г-н 1. Извольте, готово. Я вовсе и не артачился, просьба к Руке: вышеназванное обстоятельство принять во внимание. (Отдает РУКЕ пиджак, та возвращается через минуту.) В основном я всегда расположен... Но, может быть, именно в этом... аспекте я мог бы оставить при себе свои брюки? (РУКА делает отрицательный жест.) Что ж поделать, протесты бессильны. (Снимает брюки и отдает их РУКЕ; остается, как и Г-н 2, в совершенно таких же подштанниках. РУКА исчезает за дверью, они закрываются.)

Г-н 1. Чтоб вам провалиться с вашими рыбацкими выдумками.

Г-н 2. По-моему выдумка была ваша.

Г-н 1. А кто ее воплотил? Дернуло вас воплощать! Холодно здесь...

Г-н 2. А я думаю, что и без всяких рыбацких историй, она все равно с нас сняла бы штаны.

Г-н 1. Думайте, что хотите, а я считаю, что это все вы! Вы ей некстати попались, и меня подвели своим маскарадом! Из-за всех ваших штучек она обратила внимание на нашу одежду! Одни только ваши... противно смотреть!.. брюки подвернутые чего стоят! Зачем было их подворачивать?! А так бы она не заметила, как мы одеты...

Г-н 2. Да ведь рыболовы всегда подворачивают.

Г-н1. А вам это было на что?!

Г-н 2. Вы, вероятно, уже заметили, что мы с вами придерживаемся различных воззрений. Вы не делаете ничего - ради того, чтобы делать все, что угодно, ну, несомненно, в границах того, что дозволено. Я же стараюсь сделать хоть что-то, что можно. А оказалось, что даже нельзя ходить в брюках.

Г-н 1. Вы сами во все это влипли!

Г-н 2. Вот уж несправедливо... до мозга костей. Повторяю, совсем неизвестно, то ли я песнями ее, а она нас раздела, то ли и без того все было заранее решено...

Г-н 1. Но хоть теперь-то вы убедились в моем превосходстве? Вдумайтесь только! Я не стучал, я не пел, не подворачивал брючных манжетин, а выгляжу так же, как вы. Даже полоски такие же.

Г-н 2. А где превосходство?

Г-н 1. Чудак, меньше затраты энергии! Хотя результат тот же самый. Плюс не забудем, конечно, важнейшее: внутреннее чувство свободы...

Г-н 2. Еще одно только слово о вашей внутренней свободе - и я задушу вас.

Г-н 1. (отступая) Вы крайне несправедливы. Каждому вольная воля выбрать себе философию - ту, что ему наиболее отвечает...

Г-н 2. Все едино. Не могу больше этого терпеть.

Г-н 1. А я заявляю, что не буду обороняться. Обороняться, пытаться себя защитить - это уже первый шаг в направлении выбора... А я не могу этого допустить во имя...

Г-н 2. Ну? Во имя чего?

Г-н 1. (поколебавшись) Во имя внут... (Г-н 2 бросается на него. Г-н 1 спасается бегством вокруг сцены.) Руки! Руки, пожалуйста, при себе! (Дверь открывается, снова появляется РУКА - манит обоих. Г-н 1 и Г-н 2 останавливаются как вкопанные.)

Г-н 2. Вы - мне?

Г-н 1. Меня?

Г-н 2. Это, наверное, к вам...

Г-н 1. Вы начали первый скандалить. Должна же быть какая-то справедливость...

Г-н 2. Справедливость? Вам все еще кажется, что идиотские ваши теории лучше меня?

Г-н 1. А вам кажется, что ваше отсутствие всяких теорий спасет нас? Вульгарный вы практицист, вот вы кто!

(РУКА их подзывает.)

Г-н 2. Пошли лучше. Ей опять надо чего-то.

Г-н 1. Прекрасно, пойдемте. Тут все и выяснится - кто из нас лучше. (Подходит к РУКЕ. Она соединяет им руки наручниками - руку Г-на 1 с рукой Г-на 2. Потом она исчезает, дверь закрывается. Г-н 2 тащит за собой Г-на 1, прикованного к его руке, тяжко опускается на стул. Долго молчит.)

Г-н 1. Что-то случилось? (Обеспокоено.) Вам нехорошо? Вы думаете, что уже на этот раз это - серьезно? Отвечайте же!

Г-н 2. Боюсь, что да...

Г-н 1. Чего?

Г-н 2. До сих пор эта Рука лезла в наши дела и мешала нам двигаться, как это... в этом... в пространстве. А вот теперь, я боюсь, пришла очередь действовать ей в чем-то, что поважнее.

Г-н 1. В чем?

Г-н 2. Во времени нашем. Жизнь нашу ей подавай. (Пауза.) Даже не знаю...

Г-н 1. (Поучительным тоном.) Все от того, что сторонники внешних свобод и всяческих действий быстрей выдыхаются.

Г-н 2. (Угрожающим тоном.) Вы опять за свое?

Г-н 1. Извините. Я не хотел. У вас есть что-то вроде программы действий?

Г-н 2. Тут можно только одно.

Г-н 1. Что?

Г-н 2. Прощения попросить.

Г-н 1. Прощения?! У Руки? За что? Что мы ей сделали? Скорее она...

Г-н 2. Не имеет значения. Надо на всякий случай прощения попросить. Так, вообще. Без всяких причин. Надо же как-то спасаться. Если это поможет...

Г-н 1. О, я этого не могу. Я не стану. И должен ли я объяснять вам причины своего несогласия...

Г-н 2. Не должны. Я знаю их наизусть. Просить прощения - это выбор, а выбор - ограничение свободы, и тому подобная ерунда.

Г-н 1. Вы угадали.

Г-н 2. Дело хозяйское. А я буду просить. Надо уметь иногда сгибать шею. Может, она этого хочет.

Г-н 1. Я бы тоже не прочь, но мои убеждения...

Г-н 2. Я свое объяснил.

Голос за кадром: Человечество действует, не имея свободы выбора, не понимая сути выбора, а потому - постоянно совершая ошибки. Все его действия - это ошибки. Эти ошибки накапливаются в каждом и во всем человечестве до тех пор, пока не заставят, все человечество и каждого человека задуматься о своих действиях - почему его действия всегда неверны? И это называется осознанием зла.

Г-н 1. Я, кажется, догадался! Вы должны меня принудить, чтобы я извинился, чтобы был вместе с вами. И никаких тогда выборов! Я попросту вынужден буду перед ней извиниться. Вы заставите меня силой.

Г-н 2. Ладно. Силой, так силой. (Дверь открывается.)

Г-н 1. Идет! Кажется, это она... (Появляется РУКА.) Ах, цветы бы не помешали! (Шепотом.) Вы первый. (Оба поспешно приближаются к РУКЕ. Г-2 громко откашливается, готовясь держать речь.)

Г-н 2. Дорогая Рука, мы понимаем, что выслушивать нас не является вашей обязанностью, и все же хотелось бы... несколько теплых слов... То есть мы как-бы вручаем вам... Передаем в ваши руки... Пусть с опозданием, но все же... Мы просим прощения... (Шепотом Г-ну 1.) За что?

Г-н 1. За то, что мы шли. И даже стремились... Вообще, что мы тут.

Г-н 2. За то, что мы шли, и стремились, и... Фу, не умею я, как-то неловко. За то, что мы были, за то, что мы есть и мало мы знаем, да и откуда нам знать. Так что если не так что - просим прощения. (Делает движение церемониального поклона РУКЕ - хочет поцеловать.)

Г-н 1. Позвольте присоединиться. Хотя я только частично. Я был вынужден милым коллегой... Мои убеждения известны уже, вероятно, Руке... Под сильным давлением - я все же хотел бы... прощения попросить. (Делает в воздухе жест, означающий поцелуй. В это время открывается другая дверь - с противоположной стороны, - и в ней появляется другая РУКА. Она в огромной перчатке. Подзывает обоих. Г-н 2 первым заметил ее. Оба поворачиваются к первой РУКЕ спиной.)

Г-н 2. Там!

Г-н 1. Еще одна!

Г-н 2. Их всегда, в общем-то две.

Г-н 1. Подзывает!

Г-н 2. Пошли? (Первая РУКА надевает Г-ну 2 на голову острый бумажный колпак - капюшон.) Не вижу ничего!

Г-н 1. Она зовет! (РУКА надевает такой же самый колпак - капюшон Г-ну 1.)

Г-н 1. Совсем темно.

Г-н 2. Раз зовет - надо идти. (Скованные, спотыкаясь, с бумажными капюшонами на головах, заслоняющими лица, они выбираются на середину сцены, но постепенно их все больше и больше относит в сторону второй РУКИ.)

Г-н 1. Мой портфель! Мы забыли наши вещи!

Г-н 2. И правда что! Где мой портфель? (Вслепую ищут портфели, оставшиеся возле стульев, затем выходят в сторону второй РУКИ. Сцена темнеет.)

Голос за кадром: Природа не дает нам информации о том, в каких поступках мы действительно свободны, а в каких существует лишь иллюзия свободы. Природа позволяет нам ошибаться - как каждому человеку, так и всему человечеству. Ее цель - привести нас к разочарованию в своей способности изменить что-либо в этой жизни и в самих себе, чтобы все мы оказались в состоянии полной растерянности и дезориентации относительно того, "как дальше жить?" И тогда, остановившись, смогли бы определить, на что же мы в состоянии влиять.

 

 
 
В одной
древней молитве
говорится: Всевышний! Дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить, дай мне мужество принять то, что изменить не
в моей власти, и дай мне мудрость отличить одно
от другого
 
                 
               
© Kojourin Art Group 2004 studio-k@kojourin.com
DHTML Menu / JavaScript Menu Powered By OpenCube